Спасибо за боль, которую вы нам причинили

Фестиваль «Северные встречи» завершился.

Напоследок мы расскажем о трогательных спектаклях, которые привезли российские театры из Татарстана, Ярославля и Санкт-Петербурга.

В этом году «Северные встречи» показались зрителям на удивление короткими, хоть и длились не меньше обычного — четыре дня. Да только на этот раз прощаться было тяжелее. За эти дни успели посмеяться, восхититься, вдохнуть аромат Индии и поплакать от души – еще до того, как опустился финальный занавес на церемонии закрытия.

День второй. Точки на временной оси

Петербургский театр «Цехъ» ставит драму Дмитрия Богославского. Зал погружается во тьму – на сцене три безликие фигуры в белой одежде. Они словно растворены в звездном небе. Под шум Земли фигуры, на первый взгляд, бессмысленно меняют позы.

«Только не какая-нибудь пластическая драма», — почему-то подумала я. И вселенная меня услышала.

«Точки…» — это серия новелл. В разное время в разных местах происходят события, имеющие значение для конкретных людей, но случайными свидетелями этих трагедий становимся и мы.

Вот мы видим старика, сидящего на вокзале. А он нас не видит. Он слеп. Не видит он и свою жену, которая много лет притворяется их погибшей дочерью.

«Неправильно, когда родители переживают своих детей», —  говорит старик Шен Чен.

Вот мы видим солдата, бьющегося в ритуальном танце войны. А он больше никогда не увидит свою любимую девушку, не вдохнет запах ее рук, не обожжет язык горячей картошкой.

Он умрет на руках у священника от пули снайпера.

Вот семья, чей дом разрушил торнадо.

Вот мужчина, чей дом вот-вот начнут обстреливать танки освободительной армии. Ведь эта земля – это его дом. А демонстрант и танкист вполне могли быть мальчишками, играющими в войнушку сокровищами, добытыми у деда, фантазируют актеры.

А вот влюбленные подростки на самой высокой крыше. Они шумят, глядят на луну и представляют себе астронавта, который глядит с Луны на Землю и слышит шум Земли.

Точки на временной оси

Пьеса создана по мотивам знаменитых фотографий. Это рефлексия о личных трагедиях в безумном потоке времени. А вот постановка получилась нервной, заставляющей плакать и смеяться. Словно по Кортасару, вселенная этой драмы замкнута сама на себя.

День четвертый. Пилорама

Еще одна вселенная, развернувшаяся в голове одного человека, представлена в моноспектакле ярославского театра. Критики позже назовут его психически нездоровым.

Саня, мужчина, разговаривающий со станками на пилораме, переживает любовь к девушке Кате. Сложно сказать, реальна эта любовь или воображаема, когда его собеседники – рейсмус, пила и фрезер. Весь этот мучительный монолог приводит к тому, что он убивает Катю и умирает сам.

Мужчины-зрители говорят, что женщинам не понять такого поистине мужского самоуничтожения. Я, в свою очередь, вспомнила одну несчастную любовь к безумцу, разрушающего своими внутренними диалогами отношения, свою и чужую жизни.

Возможно, у каждого человека в голове есть своя пилорама с говорящими станками и трупами любимых,

погребенных под опилками. Но кто-то взрывает все к чертям вместе с собой, а кто-то так и живет в мрачном свете технического помещения, пишет письма и ловит черно-белые флэшбеки.

День четвертый. Клавдия Шульженко. О жизни и любви

Вот уж где не было никакого мистического реализма. Честно говоря, я пошла на спектакль, понятия не имея, кто такая Шульженко. А что? Есть полное право не знать. Это песни не моего поколения. Все мои знания об этой певице – это наспех прочитанная статья в Википедии перед спектаклем.

Клавдия Шульженко о жизни и любви

По сути, советский стендап мог выглядеть именно так. Актриса Юлия Асоргина от первого лица рассказывает о жизни Клавдии Шульженко чисто советским голосом и интоннацией.

Знаете, так говорят все персонажи черно-белых советских фильмов.

Ее дебютом был «самый жестокий романс»: специально для нее поэты сочиняли песни про кирпичный завод и шахты. Ее муж был героем эпиграммы «Шульженко боги покарали – у всех мужья, у ней — Коралли». Во время войны она спасала платья, а не себя.

В силу своего скверного характера она отказалась петь на новогоднем корпоративе Сталина, ее называли «старой жопой»…

Бывший муж сказал ей: тебя никто не любит, кроме народа. И конец жизни она встретила в одиночестве.

Эти интересные факты Юлия Асоргина собирала сама из биографических книг. Монологи чередуются со знаменитыми песнями Шульженко. Пусть с анахронизмами, но так тонко и, как сказали бы на телевидении, монтажно.

Клавдия Шульженко о жизни и любви

Зал пел вместе с актрисой «Синий платочек» и «Давай пожмем друг другу руки», подсказывал ее героине забытое имя. В перерыве слезы утирали даже молодые люди.

«Однажды после этого спектакля ко мне подошли молодые парни и сказали: „Классные песенки!“» — говорит Асоргина

Для Юлии феномен Клавдии Шульженко в том, что

не будучи умницей, красавицей и талантищем, она смогла завоевать сердца людей

своими песнями. Для меня феномен этого спектакля с том, что не имея вообще никакого отношения к главной героине, я выходила из зала со слезами на глазах.

День третий. Мама

Попасть на этот спектакль театра из Набережных Челнов оказалось непросто. В малом зале не хватило мест даже для журналистов. Но удалось послушать мнения критиков на воскресном обсуждении. Попытаемся констатировать.

1. Актриса слишком хороша для того, чтобы играть в такой женоненавистнической драме, где простая русская женщина проходит в своих воспоминаниях все круги ада своей жизни.

2. Все, что происходит с этой женщиной – словно жалобы в соцсетях, которыми наполнен Интернет

3. Плакать должны зрители, а не исполнитель роли

«Спасибо за боль, которую вы нам причинили», —  резюмировали критики.