Ради тех, кто остался

Семья из Нижневартовска инициировала проверку приюта в Кемеровской области после рассказа приемной дочери о том, что она подвергалась там насильственным действиям сексуального характера.

Фото: Shutterstock

Мы связались с Люцией Ивановой (фамилия изменена) и выяснили, что «злой дядя», который, со слов пятилетней Василисы, приходил в приют Анжеро-Судженска, — это только верхушка айсберга. На самом деле нарушений, допущенных службой опеки Кемеровской области, было гораздо больше.

 

Хотели разделить детей

Первый раз Люция увидела фотографии Василисы и её брата Матвея в банке данных в августе 2018 года. Семья была на хорошем счету и сразу получила разрешение на усыновление. Но сделать это удалось только в октябре этого года — после вмешательства министерства просвещения. Ивановых постоянно вводили в заблуждение сотрудники региональной службы опеки и попечительства. Несколько раз говорили, что в отношении то Василисы, то Матвея идёт процесс усыновления, рассказывали, что дети находятся в одном детском доме (на самом деле мальчик проходил длительную реабилитацию в Москве).

Операторы стали давить на то, что Василису удочерит другая семья, потому что её брату потребуется много операций (хотя к тому моменту  их уже провели московские врачи, и новых пока не требуется). Время шло, фото детей из базы так и не убирали, а сотрудники продолжали путаться в показаниях (документы, скриншоты и аудиозаписи находятся в распоряжении «Точки»). 9 октября 2019 года Ивановым пришёл отказ в усыновлении Василисы.

А 14 октября после обращения в федеральную службу опеки и попечительства они смогли забрать дочь.

Уже после того, как с помощью Министерства просвещения Ивановым все-таки удалось усыновить детей, выяснилось, что тех хотели разделить: Матвей, которому нужна длительная реабилитация (у него врождённый порок spina bifida, расщепление позвоночника), скорее всего, оставался бы в приюте, поскольку на самом деле желающих взять ребёнка с инвалидностью в семью крайне мало. А Василиса, как удалось узнать Люции от медсестры, должна была отправиться на удочерение — позже, уже в ходе расследования нарушений региональной службы опеки, оказалось, что девочку хотели забрать в Италию.

Законодательно закреплено преимущество на совместное усыновление братьев и сестёр — их разрешено разделять только в крайнем случае.

И уж тем более не тогда, когда есть семья, которая хочет забрать обоих детей. Но для того, чтобы Ивановым удалось добиться справедливости, понадобился год. За это время они удочерили ещё одну девочку — Карину. Теперь в их семье двое своих детей и пятеро приемных.

«Мы с мужем живём детьми и ради детей, для нас это — основное дело, любимое дело, для нас чужих детей просто не бывает. Они все — наши дети», — говорит Люция Иванова.

И добавляет, что ни в Волжске, ни в Ханты-Мансийске, где усыновляли двоих мальчиков, ни в Новосибирске, когда забирали Карину, с таким сопротивлением, как в Кемеровской области, не они не сталкивались.

 

«Они украли у нас год»

Можно назвать чудом, что Люции удалось вырвать обоих детей из системы. Она говорит, что без помощи это было бы невозможно.

«Нам очень повезло и с муниципальной, и с региональной опекой. Все мои действия координировались, я сама бы ни за что не справилась. Все говорят, что это чудо: волонтёры, сотрудники опеки. Меня сопровождали Татьяна Осадчая, Мария Эрмель, приемная мама из Мегиона Ольга Белецкая. Мы постоянно звонили в Кемеровскую область, записывали на диктофон, они меня консультировали по всем законам… Без них ничего бы не вышло», — отмечает Люция.

Но даже с помощью волонтёров и при поддержки служб опеки и министерства просвещения процесс занял больше года.

Что такое год для взрослого? Казалось бы, ничего особенного. Но для четырёхлетней девочки, оказавшейся без семьи в приюте, — это огромный срок. Все психологи сходятся во мнении, что в этом возрасте закладывается характер, ребёнок осознает себя как часть социума, как личность. В 4-5 лет многие дети учатся читать, начинают писать буквы. А ещё в этом возрасте закладывается модель семьи.

Сейчас Василиса с каждым днем оживает. Её нужно любить, обнимать, о ней нужно заботиться. Люция говорит, что девочка на глазах буквально расцветает, это очень заметно.

«Они украли у нас год. Не у нас, у Василисы с Матвеем. И если Матвей все это Время провел на реабилитации, то Василиса была просто целый год была предоставлена сама Себе и за этот год просто деградировала. У ребёнка украли год жизни. В таком возрасте это очень много».

 

Мы располагаем сведениями, что региональный оператор опеки вводил будущих приемных родителей в заблуждение и предоставлял недостоверную информацию, чтобы не дать им усыновить Василису и Матвея. В ход шло все: и неверное описание болезней и физического состояния детей (например, говорили, что у мальчика непропорциональные конечности, что он не будет ходить, что оба ребенка — пятое поколение алкоголиков), и подделка подписей, и ложь о том, что на усыновление Матвея дали согласие — по приезду в Анжеро-Судженск выяснилось, что оно вообще было устным. Министерство просвещения ограничилось мерами дисциплинарного взыскания в отношении виновных сотрудников региональной опеки.

И вот, когда казалось, что все уже позади, семью ожидал новый удар: Василиса рассказала маме о том, что творилось в приюте «Росток».

«Злой дядя»

Мама говорит, что вначале заметила синяки на теле девочки. Потом, когда её нужно было помыть, Василиса стала повторять: «Не надо, не надо». Осторожно расспросив ее, Люция выяснила, что к девочке и другим детям в Анжеро-Судженском приюте приходил «злой дядя», трогал ее и других. Пятилетний ребёнок такое не мог выдумать, считает мать — девочка была слишком напугана. Ивановы записали её слова на видео и обратились в Следственный комитет.

 

Доследственная проверка затянулась — с Василисой разговаривали двое психологов, первый, как рассказывает Люция, усомнился в её словах. Второй сначала посчитал что это могут быть воспоминания того периода, когда девочка жила с биологической матерью (то есть, до двух с половиной лет), но потом отметил, что Василиса охотно разговаривает на любые темы, а как только доходит до вопросов о «дяде из приюта», замыкается в себе.

22 ноября Люция с Василисой были на допросе. Потом было посещение гинеколога — врач провел визуальный осмотр. В итоге уголовное дело возбудили по статье «насильственные действия сексуального характера, совершенные в отношении лица, не достигшего 14-летнего возраста». Следственные мероприятия проводятся не только в Нижневартовске, но и в Кемеровской области.

«Мы подписали согласие на проведение официальной медицинской экспертизы в рамках уголовного дела. Теперь ждём, когда назначат дату, — говорит Люция Иванова. — То, что Василиса с нами, это чудо. И я сделаю все, чтобы детей психологически и физически восстановить. Но я обратилась в правоохранительные органы не только ради Василисы. В этом детском доме остались другие дети. Я не хочу, чтобы с ними и дальше происходило то, что пережила моя дочь».